
75-летнего режиссера Юнгвальда-Хилькевича можно считать легендой советского кино уже за то, что он снял «Мушкетеров» и «Узника замка Иф». Однако этот смутьян страшно раздражал власть имущих. Так что радовался он «на своем веку» с грехом пополам и судьбе шептал «мерси боку» разве что сквозь слезы. Тем не менее, к своей жизни он относится с юмором. «Проспался – и уже 75!» – сообщил Георгий Эмильевич перед началом нашего разговора.
Известный режиссер вспоминает свое детство как страшный сон: мальчиком несколько лет был полностью обездвижен: от подмышек до пяток — в гипсе. Сильный духом, он все же надеялся на благополучный исход, и везение его не оставило. Успешно окончив среднюю школу, поступил в архитектурный институт, но, проработав немного по специальности, пришел к выводу, что это все же не его призвание. Решил сменить профессию, поступив в Ташкентский театрально-художественный институт, после окончания которого стал работать художником в театре. В 1966 году, окончив Высшие курсы сценаристов и режиссеров, пришел к выводу, что на киноэкране он может не меньше, чем на театральной площадке, тогда-то Георгий Эмильевич и снял свой режиссерский дебют — фантастическую комедию «Формула радуги», которая, однако, не была выпущена в прокат.
Юнгвальд-Хилькевич снимал по большей части приключенческие фильмы, придумывая себе мир, в котором прятался от тоски и праздных мыслей. Одна картина обратила на себя особое внимание: это была несколько необычная героико-революционная история «Опасные гастроли», главные роли в которой сыграли Владимир Высоцкий, Николай Гринько и Ефим Копелян. Была идея снять фильм о перевозке оружия в предреволюционную Россию. Однако после очередного вызова режиссера к секретарю ЦК КПСС Демичеву («Никакое оружие не ввозите - только листовки!»), все пришлось переписывать и переснимать, в итоге вся острота фильма потерялась. Тем не менее, «Опасные гастроли» все же завершили, и кинолента триумфально прошлась по экранам страны. Георгий Эмильевич не сумел попасть в струю соцреализма, за что его нещадно ругали, а Марк Захаров даже назвал «самым неправильным режиссером СССР». Но так как фильмы Юнгвальда-Хилькевича приносили баснословные деньги, то ему, естественно, позволяли снимать, сделав так, чтобы самого создателя успешных кинокартин никто не знал. В ругательных статьях его просто не упоминали, ограничиваясь шаблонной формулировкой «молодой режиссер, поражающий своей бездарностью».
– С самой первой моей работы и до того момента, когда рухнул Советский Союз, меня дико костерили в прессе. В какой-то мере мне повезло, что КПСС – это власть двойных стандартов. Меня обзывали последними словами за мои формальные поиски в кинематографе, но на мне зарабатывали бешеные деньги, поэтому и давали возможность каждый год снимать новое кино. Я ведь не занимался и не занимаюсь политикой, я ни с кем не боролся. Я снял революционный фильм, не произнеся слова «коммунизм» и «социализм». Мне были дороже музыкальные номера. За год «Опасные гастроли» собрали 82 миллиона зрителей – такого кассового успеха не имел ни один советский фильм. А сейчас мне 75 и я продолжаю трудиться не покладая рук.
– Как Вам работалось с Высоцким в «Опасных гастролях»? И почему он больше и не снимался у Вас? Не приглашали или не разрешали снимать?
– Для меня до сих пор это трагедия. Он писал песни к другим моим фильмам, например, «Внимание, цунами!». Но снимать его мне не давали. В «Опасных гастролях» я полгода мучился, чтобы пробить его на роль. Меня заставляли брать других актеров. Мне дали список, кого надо попробовать, и заявили, что Высоцкий играть не будет. Но я уперся рогом. Володю я обожал. Картина делалась ради него. Из-за этого приходилось жертвовать многим и многими. Так, на фильм не утвердили Риту Терехову, потому что мне предложили снимать Лионеллу Пырьеву. Это был своего рода компромисс на утверждение в роли Высоцкого. У Тереховой осталась обида. Никогда никому не кланялся, но и не отстаивал с пеной у рта каждый свой кадр. Мне говорили: «Вырезай!» – и я вырезал. Калечил свои фильмы безжалостно. Уступая в малом, я сохранял главное. Перед тем, как выпустить на широкий экран фильм «Опасные гастроли», 22 его копии лихо просматривали по закрытым спецдачам. Их крутили бесконечно, до дыр. Существовала специальная кинотека Политбюро ЦК КПСС, где оказалось аж три моих киноленты. А на экран их не выпускали. У Алексея Косыгина, известного политического деятеля, например, хранилось самое большое по тем временам собрание песен Высоцкого, он его обожал. Но официально Володя был фактически предан анафеме. За прослушивание его кассет, кстати, исключали из институтов, сейчас об этом забыли. Секретарь тогдашнего Одесского обкома партии вообще издал указ, запрещавший Высоцкому проживать в гостиницах Одессы.
– А где же он жил во время съемок «Опасных гастролей»?
– В моем доме. Туда же приезжала и Марина Влади.
– Вы дружили с Высоцким. Были свидетелем его любовных увлечений. И даже снимали в фильме «Внимание, цунами!» его любимую женщину – актрису Татьяну Иваненко.
– Володя не мог оставить Таню, потому что продолжал любить ее, даже когда появилась Марина Влади. Хотя последняя любовь Высоцкого известна людям больше, чем чувство к Тане. А ведь Иваненко занимала в жизни Володи места не меньше, чем Марина. Если не больше.
– Георгий Эмильевич, это правда, что режиссер Андрей Кончаловский выговаривал Высоцкому за его песни?
– Такое действительно было. Андрей сказал Володе, что все его песни, кроме «Охоты на волков», неинтересны. Сказал грубо. Он уже тогда был мэтром, перед ним преклонялись, особенно после сценария «Андрей Рублев», который был поистине гениален.
– Как же Высоцкий отреагировал на такие откровения?
– Володя оправдывался и соглашался. Он вообще был не уверен в своей гениальности. Но все встали на его защиту. Володю ведь все безумно любили.
– Неужели Высоцкий не мечтал сыграть д’Артаньяна в Вашем фильме?
– Как актер, конечно, он ревновал к тому, что в этой роли я снимаю Боярского. Обижался, но никогда не унижался до просьб. Думаю, Володя с его нечеловеческим талантом вполне мог сыграть. Это было бы событием. Но, увы. Тот д’Артаньян в моих глазах – только Михаил Боярский.